Опубликовано 29 августа 2022, 16:41
5 мин.

Мы мертвецы — и в этом наша сила: Фрязино как столица тёмной электроники

Поделиться:
Даниил Зинченко на «Берлинале», 12 февраля 2016 года

Даниил Зинченко на «Берлинале», 12 февраля 2016 года

© Екатерина Чеснокова/РИА Новости

Фрязино — маленький город с населением в 58 000 человек в 20 километрах от Москвы и крупнейший в России центр СВЧ-электроники. Об этом вы могли читать, но то, что этот населённый пункт также является меккой для музыкантов, идущих по пути другой электроники, «ритуальной», факт не настолько общеизвестный. В наши дни «центр русской меланхолии» уже несколько померк в своём тёмном великолепии, однако в девяностых и начале двухтысячных здесь сгущались настоящие сумерки, а одинокие души действительно умирали (метафорически, разумеется).

Впрочем, дух смерти охватывает фрязинское направление дарк- и нойз-эмбиента вполне реально. Оставаясь в нише андерграунда во времена своего расцвета, сцена оказывается освещена уже в 2019 году в документальном фильме Даниила Зинченко «Тиннитус», через который красной нитью проходит тема умирания. Главным образом потому, что один из главных героев буквально уходит из жизни в процессе съёмок.

Кажется, это было предопределено уже тем фактом, что режиссёр имел непосредственное отношение к некрореализму — художественному направлению 80-90-х (в основном господствующему в кино), упивающемуся эстетикой нахождения на пороге жизни и смерти. Ещё в детском возрасте Зинченко снялся в двух некрофильмах, «Деревянная комната» (1995) и «Серебряные головы» (1998), и заигрывал с темой воскрешения в своей первой картине «Эликсир» (2015).

В «Тиннитусе» Даниил подходит к фрязинской теме вместе с музыкантом, саунд-артистом и преподавателем Евгением Вороновским, ведущим свой проект Cisfinitum. Последний беседует с музыкальным журналистом и энтузиастом Дмитрием Васильевым, который рассказывает о двух важнейших музыкантах Фрязино — Романе Сидорове и Дмитрии Зубове. Забавно, как люди с довольно безликими, «стёртыми» именами «прячутся» за своими проектами со странными названиями, не ища личной популярности.

Созданный в 2000-м году проект Романа Сидорова «Старуха мха» — это музыка, которую впору слушать где-то около десяти вечера летом, сидя у реки и наблюдая за лесом на другом берегу и серой водой, гадая, насколько здесь глубоко. Достигая уровня абсолютного гипноза, этот нойз и индастриал (определить в жанровые рамки материал, который бы многие не посчитали музыкой, довольно сложно) сочетает в себе как электронные инструменты, так и электроакустику — шум ветвей, ручья, голоса птиц. Что может быть более меланхоличным и загадочным, чем сама природа?

Мы мертвецы — и в этом наша сила: Фрязино как столица тёмной электроники

© Страница Der Golem в VK

Чуть более мелодична и известна широкому слушателю группа Сидорова, созданная вместе с Дмитрием Зубовым, также заправляющего проектом Hypnoz, — Der Golem. Она уже напоминает то, что мы привыкли называть роком и классическим индастриалом (второй альбом, кстати, записывался на территории заброшенной индустриальной зоны).

Der Golem выходят на некий вселенский уровень с депрессией звука и тягучего вокала («Старуха мха» была в основном инструментальной) и намекают на то, что за пределами жизни есть нечто. Недаром в самой известной песне «Нет» есть слова «Ауфидерзейн, мадам, быть может, мы встретимся там». Ожидаемо, что у композиции несколько печальная судьба — в 2018 студент Артём Исхаков убил свою подругу и покончил с собой, в предсмертной записке попросив поставить «Нет» на своих похоронах. Этой истории в «Тиннитусе» также уделено время. Виновата ли музыка (а ведь Артём упоминал и про «Возможно» группы «МЫ» как «триггере»)? Мы склонны полагать, что дело всё же в наложении рефлексивного материала, по умолчанию заряженного на связь с личным опытом, на нездоровую душу человека.

И Сидоров, и Зубов ушли из жизни рано, а Роман и вовсе сделал это по собственному решению. В ленте Зинченко герои посещают фрязинские могилы музыкантов, оставляя на них диски с электронной музыкой, а также почему-то кассету Бритни Спирс — мол, смотрите, до чего мы без вас докатились? Но смерть в своём реальном обличии приходит в «Тиннитус» и в виде трагической гибели Дмитрия Васильева, любящего и продвигающего подобный андерграунд в своём журнале и позже подкасте «Независимая электронная музыка». В 2018 году он утонул в Севастополе. Вторая половина фильма посвящена размышлениям об этом событии и ритуалам (тема этих сакральных повторений важна и для почивших фрязинских легенд), связанным с ним.

Странная параллель проводится автором и с судьбой музыканта Geert Feytons из бельгийского коллектива Noise Maker’s Fifes. В 2006-м они сыграли в русском лесу причудливый акустический концерт — просто ходили там и били палками по стволам деревьев. По возвращении домой музыкант покончил с собой. Хочется сказать: «Совпадение? Не думаем». Однако радикальных выводов мы делать не будем — русское подмосковье в самом деле можно наделить неким флёром безысходности, но это лишь вопрос взгляда. Им герои этого текста явно обладали.

Мы мертвецы — и в этом наша сила: Фрязино как столица тёмной электроники

© Канал Daniil Zinchenko на YouTube

Откуда же пошло это «заражение» культом смерти? Вороновский намекает, что это могло произойти в 90-х через идеи Южинского кружка — литературного и оккультного клуба, собирающегося у писателя Юрия Мамлеева. В «Тиннитусе» стихотворение из программы кружка цитирует один из немногих живых «южинцев» — Игорь Дудинский. Строчку из него вы можете наблюдать в заголовке. Более тесную связь фрязинцев с каким-либо культурным явлением обнаружить сложно — скорее всего, просто звёзды сошлись в пределах одного индустриального города, а музыканты оттуда впитали в себя упадничиские тенденции того времени (включая уже упомянутый некрореализм).

Наконец, нельзя не упомянуть музыканта, художника и экспериментатора Джона Дункана, которым Зинченко как бы расширяет пространство русской тёмной электронной сцены. В 1980-м Дункан провёл акцию Blind Date, в ходе которой в аудиоформате были зафиксированы его взаимодействия с трупами. Забывая об этической составляющей, перфоманс может считаться той самой желанной радикальной встречей со смертью, к которой стремились Сидоров и Зубов. Фильм завершается двадцатиминутным выступлением Джона в русском лесу — ничего, кроме однообразного «шума» и изредка пролетающего мимо дрона (как иллюстрации к звучащему дрон-эмбиенту). По словам Евгения Вороновского, так зритель переживает «предсмертный или послесмертный опыт» и, очевидно, становится чуть ближе к тому, о чём поют Der Golem, например, в «Солнце мёртвых»: «Красный закат, солнце мертвых. Языческий сад возрожденных». Эта песня, кстати, также исполнялась артистами в лесу в 1999 году — аутентичную VHS-запись концерта стоит увидеть всем неравнодушным (или наоборот равнодушным?).

Чем подытожить материал, где основной темой была смерть? Возможно, расшифровкой названия картины Даниила Зинченко. Если вы пропустили наш текст о тиннитусе, напоминаем: это симптом/болезнь, при которой в ушах появляется звон (шум, треск и так далее), не вызванный внешним источником. Джон Дункан называет хронический тиннитус «концертом, который всегда с вами». Мы же назовём его вечным напоминанием — червоточиной в жизни, которая никак не даст вздохнуть спокойно и зажить без меланхолии. Звук, не несущий информации, но несущий определённую поэзию, — отличная метафора к русскому независимому нойзу и ритуал-дарк-эмбиенту, всё ещё витающим где-то в районе городка на «Ф».